Она

Я слышу, осень идет. Ступая мягкими лапами шуршащих листьев. Я слышу, вот она обнюхивает влажным носом землю, пахнущую сырым дождем, и небрежно фыркает тигриной, исчерна-золотистой мордой. Я слышу.

Я вижу теплый, бирюзово-серый рассвет, что, едва дотрагиваясь до верхушек деревьев, намечает тонкими пальцами касания о запястья нерожденного солнца. Я вижу призрачные взмахи теней-крыльев, что едва дыша несутся навстречу небу, словно силясь разбиться о ровную, утреннюю безмятежную гладь и остаться там навсегда, черноватым вмерзлым комочком застылых перьев. Но небо легко пропускает их сквозь себя и, обманутые, они стремятся дальше - за горизонт, обреченные на вечный полет - бесконечным единым дыханием, пока не наткнутся на жестокую, ледяную преграду зимы.

Я слышу. Слышу невидимый, зловещий, чуть живой шорох земли. Змеясь, шипя скребутся крохотные песчинки, складываясь в комочки, глыбы, камни, покатые холмы и отлогие долины. Я слышу. Прижимаясь к земле - я слышу влажное, словно несуществующее копошение маленьких хитинистых лапок и мягких, жирных червей. Я слышу - свист лезвия, рассекающего марево молочно-белого утреннего тумана, разлетающегося брызгами под неотвратимым ударом блистающего крыла ветра.

Я втягиваю-вдыхаю воздух и чую запах теплой крови и затхлый, слякотный сумрак болот, уходящих в серое обманное обещание горизонта и подло обрывающихся за ним в никуда. Каждой клеточкой я впитываю запах пустынного, выжигающего все на своем пути смертельно-больного лета, нехотя ползущего за край обрыва земли, собирая посмертную отраву с освобождающегося земляного покрывала и судорожно корчащейся в злобных конвульсиях; напоследок, что есть силы, мстительно выдыхая знойным жаром на пожухлую от его ненависти траву.

Я чувствую всей поверхностью кожи, еще не упавшие упругие капли хрустального дождя, разбрызгивающего вокруг себя удивительно нежную прохладу. Я чувствую сгущающиеся в воздухе сумерки и вспыхивающие свежестью после длительной знойной спячки звезды на чернеющем, бархатном на ощупь небе. Я чувствую прохладную каменную крошку надвигающейся бури, словно приветствующей меня своим ревом - меня, и сонмы духов, жаждущих пуститься в танец битвы, протяжно потягиваясь разворотом затекших пальцев, рук и вихрей, некогда скованных и ныне свободных.

Я пробую на вкус осенние плоды ветра и слипшуюся от мелкой мороси листву под тяжелым иссиняя-свинцовым небом. Едва горьковатый привкус промокшей коры дерева и сухая горечь дымного костра щекочут кончик языка. Теплой, сладковатой примесью дороги, пыли и спелой пшеницы брызнуло на губы, отдавая холодным, пустым эхом-дуновением окаменелых полей и осыпающихся терпкой землей пещер.

Я знаю беспорядок пернатых клиньев, стремящихся на юг и знаю пронзительный, отчуждающий и родной холод пробирающий до костей после ласкового тепла золотистых листьев. Я знаю густые мазки темного неба и беззвездные бездны ночи. Я знаю ее уют, покой и беспокойство, любовь и близкое, тянущее душу безразличие, дожди и сумрак; я знаю ее на ощупь, на слух, на вкус; я знаю как она пахнет, я знаю ее щедрость и нищету, я знаю...

Осень.

Ту, что грядет.

Tigra Creativ

23.08.06