Я не доверяю

Я не доверяю христианам - их религия ложь и сами они есть воплощение лжи и лицемерия. Они не умеют уважать - они умеют лишь бояться и лицемерить. Они властны и трусливы, их слова - ложь, их действия - подлость. Никогда еще христианина не удерживала от подлости мысль о последствиях для себя и для другого. Получив же последствия от плодов своей подлости, он будет ныть и скорбеть о несправедливости судьбы - ведь он сделал то, что подсказало его насквозь прожженное религией сердце. Никогда еще христианина не удерживала от подлости по отношению к личности некорректность и низость его действий - что есть личность, если сама его сущность велит ему сделать подлость, чтобы привести в "стадо господне" нового барана, спровоцировав несчастья в жизни личности. Я не доверяю христианам - сделав подлость, они никогда не признают себя ответственными за нее - либо господь вдохновил его на этот поступок, либо сатана толкнул на "грех" - это характеризует саму суть христианина - трусость. Самый же опасный в мире человек - трус, он предаст и себя и своего бога, только бы спасти свою шкуру и остаться "в белом". Трусость и подлость идут рядом, бок о бок - вот за что я ненавижу и презираю христиан. Я не доверю христианину ни своих мыслей, ни чувств, ни творений - лишь свое безграничное презрение я доверю презреннейшим из презренных рабов. Свое безграничное презрение и ненависть - то, что они выбрали, став рабами, трусами и подлецами.

Я не доверяю моралистам - это властолюбцы, которые слишком трусливы для того, чтобы признать, что они хотят власти. Эти трусы, неспособные на большее, чем жрать, срать и спать, хотят возвести эти "достоинства" в ранг добродетели - а всех, кто способен на что-то большее, унизить и втоптать в грязь, возвестив толпе такого же быдла, как и они: "Смотрите, он возомнил, что он лучше нас - вот ничтожество! На костер наглеца, чванливого урода, ведь он чурается помоев, которые есть наша суть, и брезгует завистью - ведь она наш двигатель! На костер эту сволочь!". И эти праведные трусы, слишком подлые для того, чтобы признать свои истинные цели, прикрываются "добродетелями", которые они же сами и выдумали для порабощения быдла - добро, зло, любовь, семья, дети, бог - все это не стоит и того дерьма, из которого они слеплены. Я никогда не доверю моралисту ничего из того, что у меня есть - он сделает все, чтобы самоутвердиться надо мной и принизить меня, чтобы скормить мое творчество толпе свиней - и насладиться свиным ревом и дерьмом. Мне противны моралисты. Я кладу их на жертвенный алтарь Кали - надеюсь, она не разгневается на меня за столь презренный дар.

Я не доверяю гуманистам - они того же племени, что и моралисты. Эти кровожадные глупцы желают крови - но не крови тех свиней, что они защищают, нет - крови тех, кто отказался быть свиньей и жить в дерьме. Гуманисты, зная, что жизнь их не стоит и ломанного гроша, цепляются за таких же, как они - презренное ползающее дерьмо, живая масса, которая хочет только жрать в десять глоток и срать в двадцать задниц, орошая все своим "благодатным" дерьмом. "Как, - орут эти презренные, - как ты смеешь так говорить и думать, - а если тебя так?". Вот их клич, вот их угроза, которая на самом деле звучит так: "Как, а если меня так? Вчера соседа- дауна, а сегодня - меня?". Я не желаю пользоваться религией крови, не желаю пользоваться поблажками для даунов и подачками для сбрендивших убийц. Принять себя, как объект гуманизма, значит навесить на себя табличку: "Я - сволочь и даун. Я - не ценен ничем, кроме того, что я двуногое и говорящее. Любите меня - и полюбят вас. Коли вы такие же." Принять жалость гуманистов - признать себя растением. Жующим, срущим и говорящим. Гуманизм - религия крови. Религия слабых и калечных. Хищники не жрут друг друга, не жаждут пустых убийств и зверств. Гуманистическое быдло не в силах отнять жизнь врага и добыть себе пищу - оно желает паразитировать, как гнойные язвы на здоровом организме. Оно желает отнимать у здоровых, убивать их и калечить им жизни, отдавая больным и убогим, продлевая их обременительное и бесполезное существование. Существование, которое пожирает живых заживо, и заживо хоронит их. Я не доверяю им - они сделают все, для спасения мифа крови они сожрут меня заживо, доверься я им по неразумию. Но им не дождаться этого. Да будут они похоронены заживо, и пусть костры инквизиции пылают над ними как свидетельство всеобщего человеколюбия.

Я не доверяю женщинам. Как можно доверять существам, построившим свою жизнь на своем теле? Как можно доверять существам, чья суть - паразитизм? Они - важнейшие объекты гуманизма и морали, и с удовольствием принимают эту роль на себя. Они не работают и не творят - "наивысшая" похвала для женщины - звание "мать". Звание, дающее неограниченное право паразитировать на мужчине, обществе, своем ребенке. Звание, которое дает право искалечить и изуродовать еще одну маленькую жизнь, возможно - нераскрывшуюся личность. "Мать" - живой инкубатор, отвратительное жестокое чудовище, которое обладает огромными правами и льготами только за то, что у нее из влагалища выполз комок плоти, каких выползает ежесекундно тысячи, наполняя Землю новой грязью. Как можно доверять тем, кто, не обладая никакими достоинствами, не пытаясь развиваться, творить, размышлять, априори считает себя наивысшей ценностью - для всего мира и для мужчины. "Мужчина, - говорят эти глупые ленивые твари, - должен мне то, то и то. Мужчина должен быть таким, таким и сяким. Он должен мне - еще то, то и то. Я хочу, чтобы он...". Раздутое самолюбие, чванство и подлость - вот что характеризует женщин. Мужчина, окружающие должны им все, а что готова женщина предложить взамен? "Себя", - чванливо ответит женщина. Великая ценность, доложу я вам! Какой же нужно иметь уровень развития, а точнее недоразвитости, чтобы с таким чванством полагать, будто им все и всё должны? "Слабый пол"? Ну ничего себе слабый! Такого заряда подлости, сучества, хамства и самомнения не сочетает в себя ни единый мужчина, в то время как женщины - сплошь и рядом! "Нежный физически"? У женщин выносливость, болевой порог и жестокость гораздо выше, нежели у мужчины. Все женские армии, которые знала история, отличались неимоверной жестокостью, с которой не сравнится даже орда жестоких варваров. "Хранительницы очага", "верные супруги" и прочее? Эти эфемерные понятия выдумали женщины, чтобы еще более оправдать и повысить цену своему бесполезному существованию. У женщины нет тормозов - она будет делать все, всегда и везде - настолько, насколько позволяют окружающие. А они позволяют многое. Безнаказанно и нагло. Я ненавижу и презираю их. Да сдохнут они в страшных мучениях.

Я не доверяю мужчинам. Чего стоят те, кто существуют в своем замкнутом мирке, не желая высовывать нос на улицу и менять что-либо. "Это не для меня", "так не поступают настоящие мужчины"... Тьфу! Чего стоят те, кто собрал воедино все свои комплексы неполноценности и глюки, возведя их в идеал, и назвав его "Мужиком", "Настоящим Мужчиной" и прочее? Мужчины - скорее безвольны и инертны, жуют в стойлах свою жвачку и решают мелколокальные проблемы - чувство собственной крутоты, статуса, богатства, соответствию образу "Настоящего Мужчины" и ... Женщин! Чего стоит существо, 3/4 жизни которого сосредоточено на женщине - той, кто жаждет унизить, подавить и втоптать его в грязь, сделав его своим рабом, навесив на него кучу "ты должен"? И они, эти бараны, три четверти своей жизни проводят в погоне за влагалищем - все критерии "крутоты" завязаны на самку. "Есть ли девушка", "сколько я на нее трачу денег", "крут ли я в ее глазах" - всю жизнь проводят, засунув свою голову в женскую промежность. Когда уж тут размышлять и творить! Некогда - пора за новой дыркой бежать. Причем, бегают не за дыркой - ведь обычная политика женщины - "динамо", с последующим кручением мозгов и списка "ты должен". Сии бараны обладают мазохизмом вселенского масштаба. Они любят, когда их унижают, презирают, втаптывают в грязь. Фильмы, литература, наблюдения - не дают пищу для другого вывода. И чем больше женщина презирает и издевается над мужчиной - тем большая она для него ценность - "я ее все равно люблю", "она не такая, как все"... Они не заслуживают даже жалости и достойны только презрения. И такой расправы, которую терпят.

Я не доверяю детям. Маленьким, злобным человечкам, у которых весь эгоцентризм, зависть, ненависть, злоба и мстительность еще не скрылась под маской "приличия". "Дай!" - орет ребенок. А если ты не выполняешь его требования, начинает капризничать. "Дура!" - орет он, когда окружающие не выполняют его просьбу. Он может укусить, ударить, обгадить - "ну что вы, это же невинные детские шалости". Вот и "священный" объект для гуманизма. Вот и вырастает гнусное самовлюбленное чмо. Ребенок с готовностью становится подхалимом и с детства приучается лицемерить - он лжет, ради лжи; он мучает живых существ, ради мучений; он предает, ради предательства. Я не доверяю детям - я хочу разбить их головы о камень.

Я не доверяю многим: старикам, из-за их лицемерия, злобы и зависти всем и вся; убогим - за то же, за что и старикам; нищим и калекам - из-за их зависти, подлости и ненависти; поэтам - из-за их самомнения и лживости. Я не доверяю многим. Я не доверяю человечеству - трусливому и подлому.

Я доверяю личностям, которые знают, что мир прекрасен.

Я доверяю тем, кто не доверяет людям.

Я доверяю тем, кто творит.

Я доверяю тем, кто творит себя.

Я доверяю тем, кто делает мир прекраснее.

Я доверяю тем, кто знает свет и тьму.

Я доверяю тем, кто любит небо.

Я доверяю тем, кто любит дождь.

Я доверяю тем, кто есть.

Я доверяю тем, кто верит мне.

Я доверяю вам - тем, кто еще не стал им, но по сути уже есть

Тот, кому я доверяю - анхуман.

Tigra Creativ

27.09.04